Александр Фетисов

Дорогие товарищи!

 

Только что закончившийся XV съезд ВЛКСМ, безусловно, продемонстрировал готовность комсомола бороться за коммунизм, но вместе с тем, показал недостаточный уровень сознания главной задачи, стоящей перед советской молодежью. Мы имеем в виду задачу обучения и воспитания нового поколения.

 

I

 

Надо прямо сказать, что завет В.И.Ленина - «учиться, учиться и учиться», обогатив свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество, воспитать всесторонне образованных людей, которые умеют все делать - этот завет, повторяемый много раз, не выполнен до сих пор.

 

Ленин оставил этот свой завет молодежи не потому, что заботился о повышении ее «общей интеллигентности». В.И.Ленин вслед за Марксом и Энгельсом хорошо понимал, что новую экономику, новую науку, политику, искусство, литературу, военное дело и т.д. не могут вести частичные люди - продукты разделения труда, доставшиеся от старого общества.

 

Для нового общества нужны не частичные люди, а люди серьезные, вооруженные цельным мировоззрением (и методом), - впитавшие все богатства человеческой культуры, понимающие научные основы ведения общественного хозяйства.

 

Старое общество не могло подготовить таких людей, а новое общество не может возникнуть без новых людей, - создается тот заколдованный круг, который в нынешней науке называется «порочным», а в простом народе называется проблемой «курицы и яйца».

 

В естественной природе эта проблема каким-то образом разрешается, каждый раз по-своему - по законам недостаточно еще изученным, а в обществе разрешается революционными преобразованиями - вот, собственно, и все, что известно современной науке о разрыве заколдованного круга.

 

Маркс, проблему «заколдованного круга» назвал проблемой «воспитания воспитателей», которая, как он указал в третьем тезисе о Фейербахе, может быть разрешена лишь сознательно и лишь революционной практикой. По Ленину разрыв заколдованного круга должен происходить в форме культурной революции, главный стержень которой должна была составить выработка нового мировоззрения на базе материалистической диалектики. Без этого «учиться, учиться и учиться» - значило бы учиться до бесконечности и возвратиться, в конце концов, к буржуазной и феодальной идеологии.

 

 

 

II

 

 

 

Эти мысли Маркса и Ленина не были поняты до конца по объективным и субъективным причинам. Первоначально это непонимание не могло сказываться существенно; в частности, наша экономика сначала восстанавливалась на старой технической базе, а затем реконструировалась, росла и расширялась с широким использованием опыта буржуазной экономики - это и означало в то время «учиться, учиться и учиться».

 

И можно ли обвинять в этом непонимании нас - комсомольцев 20-х, 30-х и 40-х годов, если и до сих пор некоторые теоретики ставят задачу перед советской экономикой достигнуть уровня мировых стандартов, показывая тем самым полное непонимание элементарного положения марксизма о том, что новому обществу обязательно должны соответствовать и принципиально новая техника, и принципиально новые стандарты.

 

По мере того, как наша экономика приближалась к тому пределу, выше которого в принципе не может подняться старое производство, ведомое частичными людьми, становилось все более необходимым правильное осознание глубочайших идей Ленина и Маркса.

 

Опыт наглядно показал, что частичный человек не в состоянии вести даже современное производство, не говоря уж о коммунистическом. Что бы он ни намечал и не предпринимал, какими бы благими не были его намерения, конечные результаты его действий будут совсем не такими, какие предполагались. Частичный человек не знает последствий своих действий - и это его характернейшая особенность и великая беда.

 

Он может избрать путь подъема сельского хозяйства через полную ликвидацию травополья и глобальное насаждение кукурузы, и привести к упадку сельскохозяйственное производство.

 

Он может осуществить строительство гигантской гидростанции, которая вроде бы должна была обогатить целый край и придти к опустошению края, т.к. при этом уничтожаются ценнейшие земли, структура которых складывалась и формировалась миллионы лет, уничтожаются леса, рыбные богатства и нарушается водный баланс страны.

 

Он может вспять повернуть течение многоводных сибирских рек на юг - обводнить засушливые районы Средней Азии - и этим, казалось бы, сделать великое благо, но в результате он может нарушить тепловой баланс Северного Ледовитого океана и тем самым вызвать новое оледенение планеты.

 

Он может построить мощную и сверхмощную электростанцию, огромный завод, уникально оборудованный, тысячекилометровую железную дорогу, многосоткилометровый судоходный канал, оборудованные по последнему слову техники и быть при этом глубоко убежденным в целесообразности своего дела, но насколько и как эти сооружения будут использованы - этого знать он не может. Когда же в конечном итоге вдруг выясняется, что любовно сооруженные заводы, электростанции, железные дороги и т.д. не так используются, как первоначально намечалось, и сами они не такие, как того требовала реальная обстановка, и построены они совсем не в том месте, где требовалось строить - в таких случаях с него слетает вся его былая уверенность, он теряется и по-детски недоумевает: почему так в конечном итоге случилось?!

 

Он хочет строить, строить и строить, хочет добывать, хочет копать, взрывать, летать, производить, сооружать, выращивать, расширять и непременно в огромных масштабах - это страсть, заложенная в нем самой природой. Быть может все это и очень похвально, но беда только в том - зачем (?), для какой цели и во что все это, в конечном счете, выливается (?) - думать над этими вопросами он не может и считает, что это не его обязанность. Он считает, пусть думают те, кто находится выше его: там люди умные, ученые и ответственные. Безответственность и утрата общественного интереса - характерная особенность частичного человека.  Он может конструировать, изобретать и строить «умные» и даже  высокопроизводительные машины, он может с большой настойчивостью преодолевать великие препятствия, доказывая «целесообразность» и «полезность» этих машин, и, наконец, он может добиваться массового их производства - но при всем этом он не будет знать одного: насколько его машины эффективны для народного хозяйства, ибо ему неведома народнохозяйственная эффективность. Он частичный человек и потому может знать лишь частичную эффективность.

 

 

III

 

Но допустим, что вопрос об ответственности, народнохозяйственной эффективности и общественном интересе встает и ставится весьма серьезно - даже в таких случаях частичный человек оказывается не на высоте. При слове «ответственность» он недоумевает: зачем (?), ведь мы - люди сознательные! Экономические обоснования (?) - зачем вдруг понадобились обоснования его машине, его электростанции, его научному откровению и т.д., если и без того ясно, насколько выгодна, эффективна и хороша его машина, его электростанция и т.д. Ну а если после многих напоминаний частичный человек снисходит до обоснований - что представляют в таких случаях его обоснования и его «экономика»?! Либо это - пухлые тома с бумагами, испещренные цифрами вперемежку с притянутыми «положительными» отзывами, либо это - обыкновеннейшая четвертушка бумаги с четырьмя действиями арифметики плюс процентами, скрепленными круглой печатью. Частичный человек умеет вычислять, но не умеет думать. Мысли у него заменены вычислениями и соответствующим оформлением бумаг.

Частичный человек может легкомысленно покрыть всю страну вычислительными центрами, но загрузить эти центры полезной работой, использовать их по назначению он не может. Примерами крайнего легкомыслия полна двухтысячелетняя история частичного человека.

 

 

IV

 

По своей внутренней природе и по рождению частичный человек - диалектик. Однако по воспитанию и обучению он большой формалист и «строгий» логик. Формализма он как будто стыдится, зато «логика», «логичность», рассудочность, пресловутый здравый смысл и прославленная житейская мудрость - предмет его большой гордости.

 

Частичный человек - крайне противоречивое существо. Он обожает противоречие, он его находит везде - даже в круглом колесе и в арбузах. Слово «противоречие» им пишется всегда без кавычек - во всяком случае, не так, как его писал В. И. Ленин. В частичном человеке странным образом уживаются «диалектика» (в кавычках) с формализмом и логикой бед кавычек. Чтобы вывести частичного человека из благодушного равновесия, заставить тем самым высказываться откровенно, нами придумано средство - мы вывешиваем два лозунга:

 

(1) Цельный человек должен руководствоваться не логикой, а законами развития;

 

(2) Изучать он должен не формы, а содержание и сущность.

 

После этого интересно наблюдать, как выходит из себя частичный человек, особенно при виде первого лозунга, где упоминается о «логике». Он буквально раздевается. Он вопит, плачет, возмущается: «Как можно без логики?! Мир разрушится!» Зато «форма» остается почти без внимания: даже философы, получившие солидное философское образование, не отличают «форму» от «содержания», а «содержание» не отличают от «сущности». Дело в конечном результате представляется так, будто частичный человек - это Иван, не помнящий родства с Гегелем, Марксом, Энгельсом и Лениным, будто он ничему не учился, ничего не помнит и ничего знать не хочет. Знать только то, что приносит спокойствие - есть вреднейшая черта частичного человека.

 

При каждом удобном случае мы говорим ему: ну оглянитесь, посмотрите внимательно вокруг, где в реальном к действительном мире имеются «формы», к которым вы так привержены, если находятся они только в голове исследователя, притом, но всякого исследователя, а лишь того, который живет старыми представлениями. В действительном мире (говорим мы) есть лишь одна объективная реальность - движущаяся материя - вот се-то и должен в первую очередь изучать исследователь, но отнюдь не формы, находящиеся в голове отсталого исследователя. Форма, как известно, это выдумка, правда, очень нужная и полезная, но все же выдумка, и это было правильно в последний раз в XIX веке. Время «форм» и формального мышления истекло, теперь наступило время «содержания», «сущности» и диалектического мышления, - так мы говорим частичному человеку, но он не слушает нас, потому что не понимает, пугается, прячется и чего-то ждет. Выжидание есть характернейшая его черта.

 

Ничуть не лучше обстоят дела и с «логикой», и с пресловутым «здравым смыслом». Ну, скажите, - говорим мы, - где же здесь логика, если даже вы ею не руководствуетесь, особенно, если речь идет об острых проблемах, которые стоят на повестке дня.

 

Возьмем наболевший вопрос современности - почему обезображивается природа? Только в одну Волгу ежесуточно сливается 18 миллионов кубометров нечистот и оттуда же забирается питьевая вода. О красавице Волге складываются красивые песни; (о морально- этической стороне и о загубленных природных богатствах вроде рыбы мы уже не говорим, мы говорим о логике) - где хваленая логика, и есть ли еще в мире существо, которое потребляло бы свои собственные экскременты и находило бы в этом удовольствие?

 

Возьмем другой аналогичный пример - автомобиль. Известно, что автомобиль - полезное и в ряде случаев незаменимое средство, но во что он превращен частичным человеком! В наше время автомобиль превратился в настоящее бедствие не только для населения больших городов, но и для всех жителей большинства цивилизованных стран, которые по настоящему стали задыхаться от недостатка кислорода в воздухе.

 

Частичный человек - пугливое существо, но автомобиль делает его еще более пугливым. Он и без того унижен, а автомобиль его еще более унижает; он без того угнетен, автомобиль увеличивает угнетение.

Человек сейчас не ходит по планете, а крадется вдоль стен и заборов, подобно вору. Он сгибает свою некогда гордую голову и ныряет в подземные переходы. Он, словно мошенник, озирается по сторонам каждый раз, как только выходит на улицу. Он истощает себя унизительной ненавистью в те моменты, когда автомобиль обдает его грязью на улицах и дорогах или он ждет зеленого сигнала на перекрестках. Он, словно шкодливый мальчишка, перебегает улицы и дороги, стараясь прошмыгнуть мимо автомобиля, и за это выслушивает всяческие нравственные наставления и всяческие ругательства. Он платит штрафы даже в те моменты, когда у него на это нет ни денег, ни желания.

 

Человек - звучит гордо, но автомобиль унижает его, унижает и убивает не только морально, но и физически. Автомобиль держит человека в состоянии нервного шока не менее 18 часов в сутки, тем самым, укорачивая ему жизнь на 15-20 лет. Совсем не редко автомобиль убивает человека и в прямом смысле, убивает также и его детей. Матери всех стран буквально дрожат за жизнь своих маленьких детей, когда те выходят на улицу.

 

Автомобиль отравляет человека окисью углерода, которая в тридцать раз быстрее и прочнее соединяется с гемоглобином крови, нежели кислород. Он отравляет человека еще 40 другими видами отравляющих веществ, в числе которых есть и то, что вызывает заболевание раком и преждевременное половое бессилие у молодых мужчин. Шумы автомобиля и те мерзкие запахи, которые сопутствуют автомобилю, убивают в человеке слух и обоняние - два чудесных свойства из пяти, подаренных ему природой, - лишая его возможности слушать музыку и ощущать ароматы цветов. Но надо сказать, что шумы не только вызывают лишение слуха, но являются причиной многих заболеваний, так же, как потеря обоняния - не только лишает человека возможности наслаждаться ароматом цветов, но и вызывает болезни, о существовании которых частичный человек сейчас не подозревает.

 

Автомобиль и нефтепродукты с ним связанные и для него добываемые из недр земли в огромных количествах, мерзкие запахи, удушающие продукты распада, грязь, пыль, - все это убивает не только человека, но и все, живущее на земле, включая растительность. Там, где два раза прошел и постоял автомобиль, там гибнет трава, убивается плодородие почвы; автомобиль обволакивает все живое со всех сторон пылью, сажей, вонью, от которых некуда деться и некуда уклониться.

 

Автомобиль лишает человека пешего хождения, причем лишает как того, кто сидит за рулем, так и того, кому приходится глотать сажу и дышать окисью углерода. Лишение человека пешего хождения - это, пожалуй, самая большая его утрата в XX веке. Человек перестает двигаться, делается вялым, толстым, безжизненным, одичавшим и антиобщественным.

 

Спрашивается, ради какой великой цели терпит человек от автомобиля столь великие муки и унижения, и где здесь пресловутая логика?

 

 

 

V

 

 

Для того чтобы закончить разговор о пресловутой логике и здравом смысле, напомним еще один пример, характеризующий частичного человека. Рассматривая причины возникновения в нашей стране культа личности, частичный человек останавливает свое внимание на двух моментах: на диктатуре пролетариата и на имени И. В. Сталина - но о своей собственной личности частичный человек умалчивает.

 

Лишь разобрав вопрос культа, причины его возникновения с позиций диалектики - тех законов, на основе которых идет развитие в Природе, Обществе и Сознании, можно утверждать следующее:

 

 

частичный человек в силу своего мировоззрения не может еще жить и работать в свободном содружестве. Ему нужна диктатура, ему нужна вера, ему нужен культ.

 

 

Если он остается без этих, необходимых ему атрибутов, он выходит из состояния равновесия и переходит в состояние великого беспорядка; он впадает в панику, склоку и великую грызню.

 

К.Маркс и Ф.Энгельс неоднократно подчеркивали эту особенность частичного человека. Они говорили, что человек, порожденный классовым обществом, воспринявший его мировоззрение и впитавший его пороки - это еще не Человек, а предыстория человека. Точно так же определенным образом высказывался В. И. Ленин.

 

В.И.Ленин, наблюдая частичного человека, сталкиваясь с его непониманием простых и ясных вещей, с его «чудачествами», не раз говорил: «хочется бить по головам», этим он подчеркивал наиболее уязвимое место частичного человека - голову, его мировоззрение. В.И.Ленин хорошо понимал, что изменить частичному человеку мировоззрение, сделаться диалектиком - задача непомерно трудная, а в ряде случаев невозможная, и поэтому В.И.Ленин не жалел сил чтобы убеждать, разъяснять, доказывать и даже уговаривать. В.И.Ленину верили, но понимать его полностью и до конца не могли даже очень близкие к нему люди. Характерны в этом отношении примеры с А.М.Горьким и Н.К.Крупской - ни первый, ни вторая, несмотря на большую близость к В.И.Ленину, диалектиками не сделались. Не сделались диалектиками многие и многие другие сподвижники, и соратники В.И.Ленина. Возникает вопрос - почему так случилось, что преданные революции и человеческому прогрессу люди не смогли овладеть диалектикой? На вопрос ответим вопросом: а кто овладел диалектикой и какие для этого нужны условия? Истории известны лишь четыре человека, которых можно без оговорок назвать диалектиками, это: Георг Гегель, Карл Маркс, Фридрих Энгельс и Владимир Ульянов - других имен история не знает. Все остальное - от лукавого, если оно претендует на стопроцентную диалектику.

 

В прошлом, когда общество, семья, школа, церковь, университеты - абсолютно все было сосредоточено на обучении и воспитании исключительно формалистов и метафизиков, появление диалектики являлось буквально чудом. Можно ли обвинять И.В.Сталина в том, что он не был этим чудом и не стал стопроцентным диалектиком? Это, во-первых.

 

Во-вторых, что мог в сложившихся условиях предложить И.В.Сталин взамен диалектики, кроме веры и культа личности?

 

В-третьих, чьей личности культ и веру в кого мог предложить И. В. Сталин взамен диалектики? Уж, не в бога ли, а, может в Л.Д.Троцкого, или, быть может, в Н.И.Бухарина или Н.С.Хрущева?

 

И, наконец, на каком основании частичный человек обвиняет И. В. Сталина в культе вообще, если он сам, т.е. частичный человек требовал и культа и веры. Где его пресловутая логика, если в случившемся, прежде всего, повинен он сам?!

 

Прежде чем обвинять, необходимо обстоятельно ответить на все вышеперечисленные вопросы, а затем уже делать соответствующие выводы. Быть может, в чем-то и был повинен И.В.Сталин, но не более самого частичного человека. По нашему личному мнению, вина его состояла лишь в том, что он не смог в определенный момент удержать частичного человека от склоки и грызни; в известный момент частичному человеку была предоставлена в этом занятии излишняя свобода.

 

Глава русских кадетов П.Н.Милюков - очень умный человек, к голосу которого не раз советовал прислушиваться В.И.Ленин, однажды писал в своей газете из-за границы следующее:

 

 

«...большевикам не трудно было кощунственно уничтожить царскую семью. Но теперь перед ними предстал многоликий русский обыватель, уничтожить которого означало бы уничтожить Россию.

... Трюмы «октябрьского корабля» этот груз попросту не выдержат, и он увлечет его в пучину небытия. Его величество русский обыватель еще скажет свое решающее слово».

 

 

Можно ли слишком строго судить И. В. Сталина за то, что он не смог справиться со всеми чудачествами «его высочества»? Но то обстоятельство, что «Октябрьский корабль» не утонул и остался на плаву - в этом есть немалая заслуга И. В. Сталина. Надо стать сначала диалектиком, чтобы разобраться во всей этой запутанной истории с его величеством российским обывателем. Частичный человек не может быть судьей И.В.Сталину, поскольку он лицо весьма и весьма заинтересованное.

 

VI

 

Характеристику частичного человека можно было бы продолжить и далее, однако мы сейчас не в этом заинтересованы. Мы хотим показать, что на все есть причины и до определенного момента эти причины могли быть признаны даже объективными, - не зависящими от воли и желания людей. И мы хотим сказать, что всему должен быть конец, даже «объективным» причинам, если они входят в явное противоречие с процессами развития.

Наступил такой момент, когда решающую роль начали играть не объективные причины, а человек с его волей, сознанием и желаниями.

 

Нам надо понять, что в числе решающих причин есть задачи первоочередные и задачи второй очереди, есть задачи, связанные с обучением, и есть задачи, связанные с воспитанием.

 

И, наконец, прежде чем обучать и воспитывать, надо хоть немного обучить самих воспитателей. Проблема воспитателей - внеочередная проблема.

 

В общем виде она встает до чрезвычайности просто: надо руководителям обучиться диалектике - понять законы развития Природы, Общества и Сознания. Звучит, конечно, все это обидно, особенно для людей некогда и как-то изучавших диалектику; но поделать здесь ничего нельзя, - такова вставшая проблема, и смягчить ее невозможно.

 

Надо помнить, что чрезмерная обидчивость может лишь повредить делу, ибо обидчивость - характерное свойство частичного человека. Когда он не хочет двигаться вперед, хочет остаться на месте, он цепляется за обиду как за защитное средство; он уходит в обиду, как в скорлупу; обида дает ему повод отсиживаться и выжидать.

 

Однако обстановка сейчас в мире не такая, чтобы можно было отсиживаться и выжидать:

 

США полным ходом идут к фашизму; ФРГ - страна для новой волны фашизма вполне созревшая; надвигается волна фашизма в Японии и деголлевской Франции. Если говорить с полной ответственностью и пониманием процессов, совершающихся в недрах современного государственно-монополистического капитализма, надо сказать, что время, которое до сих  пор работало в основном на коммунистов теперь начало не меньше работать и на фашистов, - этого нельзя забывать, и сейчас не время для обид и выжиданий.

 

В рамках настоящей работы мы не в состоянии показать и вскрыть все необходимое для мгновенного понимания причин и следствий, поэтому мы говорим проще: руководителям надо безотлагательно обучиться диалектике - пониманию законов развития. Без этого нельзя противостоять «чудачествам» частичного человека внутри страны и нельзя противостоять надвигающемуся фашизму вовне.

 

 

VII

 

Почему нельзя медлить и почему дело обучения руководителей нельзя далее откладывать ни на один день, - это, пожалуй, станет еще более ясно, если ко всему сказанному добавить понимание своеобразия переживаемого момента с более общей, глобальной точки зрения.

 

Дело сейчас не просто в замедлении или приостановке поступательного движения вперед, а в том, что замедление и приостановка связываются с деградацией; если где-либо приостанавливается или замедляется нормальное развитие, значит, там начинается деградация - это всеобщий закон.

 

В Природе, Обществе и Сознании, помимо восходящих процессов, имеют место еще нисходящие и необратимые процессы, которые, будучи однажды начаты, не могут, во-первых, приостановиться, и, во-вторых, возвратиться на магистральный ход развития, - заново переходить в восходящие процессы.

 

Создаются так называемые тупики развития материи», уводящие ее далеко в сторону от магистрального хода, где высоко организованные образования неизбежно деградируют и в конечном результате распадаются - гибнут. Материя и отражения ее в головах людей переходят на низшие уровни организации: отбрасываются далеко назад на пути эволюции. Именно этим характерен переживаемый сейчас момент.

 

Если выразить в нескольких словах своеобразие переживаемого момента, можно сказать следующее. Материя, пройдя по пути своего развития определенные стадии и ступени организации, от микрокосмоса до высшей мыслящей (человека), вдруг приостановилась в поступательном движении. Человек должен был в определенный момент подхватить знамя из рук слабеющей эволюции и возглавить движущуюся материю - повести ее за собою по пути дальнейшего развития. Но человек не пошел дальше. Это случилось примерно сто лет назад - в тот момент, когда была в основном уже завершена восходящая ветвь промышленного развития, и старое общество должно было начать массовый переход к новому свободному обществу. Но в силу ряда причин произошла заминка. Мало того, что человек начал топтаться на месте, он еще своими неумелыми действиями начал дезорганизовывать, т.е. разрушать высокоорганизованную материю, уничтожать растительный и животный мир, истощать недра полезных ископаемых, загрязнять воздушный и водный океаны, и, наконец, разрушать свою собственную внутреннюю природу. А поскольку современный человек, с точки зрения его вооруженности, т.е. уровня обобществления и развития производительных сил - стоит неизмеримо выше слабо вооруженного человека XVIII и первой половины XIX века, а действия его за последние сто лет приобрели глобальный характер, то теперь над организованной материей нависла самая настоящая и непосредственная угроза распада - гибели высокоорганизованных образований. Ученые спорят лишь о том, - от какой конкретной причины погибнет Земля: от тепловой смерти, от термоядерной бомбы, от обилия «информации» или от всеобщей дезорганизации. Кое-кто уже всерьез начал подумывать о том, чтобы переселиться на другие планеты и в космос.

 

Мы не разделяем торопливости и пессимизма некоторых ученых, но мы обязаны смотреть на протекающие процессы трезво. Дезорганизация на нашей планете с каждым годом усиливается - это факт бесспорный. Растет и обостряется противоречие между глобальной деятельностью частичного человека и его узким мировоззрением.

 

И, наконец, со всей ясностью надо учитывать надвигающийся фашизм. Нельзя думать, что фашизм всего лишь смена власти господствующего класса или искусственно привнесенное явление в современное капиталистическое общество. Надо понять, что фашизм - «естественное образование»; если общество не идет дальше в своем развитии, сам собою образуется фашизм.

 

Фашизм, хотя и тупиковая ветвь развития материи, тем не менее, это «естественное» завершение распада и «естественное» противоядие против окончательной гибели частичного человека. Частичный человек во все времена приветствовал любую твердую, в том числе и деспотическую власть, направленную против распада сотворенного им мира, против наступающей, как он говорит, дезорганизации общественной материи. По этой причине в 30-х годах он приветствовал Гитлера; по этой же причине он приветствует и поддерживает сейчас наступающий фашизм в США и ФРГ. И не надо сомневаться, что частичный человек до конца поддержит фашизм повсюду, если только коммунисты не найдут и не двинут вперед своего собственного, более действенного средства против прогрессирующей дезорганизации и распада общества.

 

Само собою, разумеется, что для этого коммунистам надо, прежде всего, ПОНЯТЬ во всех тонкостях не только категорию «дезорганизации», но и категорию «ОРГАНИЗАЦИИ».

 

 

VIII

 

 

Мы не предлагаем ничего другого, пока надо лишь только учиться. Обучиться надо категории организации, законам развития, - т.е. иначе говоря - диалектике.

 

Для руководителя, закончившего успешно курс обучения в Высшей партийной школе, требование снова учиться диалектике покажется странным и обидным. Об «обиде» мы уже сказали выше, теперь надо сказать об одном очень серьезном заблуждении, получившем весьма широкое распространение, особенно в последнее время.

 

Многие полагают, что для образования полноценного человека достаточно пройти курс обучения в хорошей школе и у хороших преподавателей; добросовестно выучить и твердо запомнить ранее добытые человечеством истины и ФРМУЛЫ; они полагают, что знание готовых истин и формул есть действительное знание. Практическая деятельность после школы им представляется как умелое использование и применение готовых формул плюс самостоятельное расширение, углубление и совершенствование знаний. Так думает подавляющее большинство современных образованных людей, и думает неправильно. Нет ничего ошибочнее этого мнения. Дело в том, что готовое знание, кем-то добытое и у кого-то позаимствованное, - это еще не живое знание, а застывший труп знаний; не собственный путь развития человека, а застывшие пути чужого пути. Это не те знания, которые нужны цельному человеку, на таких знаниях далеко не уедешь; рано или поздно они превращаются в тяжелый балласт, не позволяющий человеку двигаться вперед. Все попытки так называемого дальнейшего «расширения», «углубления» и «совершенствования» готовых знаний превращаются в пристройки, надстройки и подпорки к ранее построенному и, быть может, уже устаревшему знанию. Человек вынужден латать, подновлять и подкрашивать, но отнюдь не строить. Из архитектора он превращается в ремонтного рабочего, из творца в накопителя знаний (сведений). Только самостоятельная мысль и самостоятельно добываемые, а не заученные знания могут создать цельного человека.

Ни общество, ни школа, ни семья в прошлом такими делами не занимались, напротив, они делали все, чтобы убить в человеке уже с первых младенческих его шагов всякий намек на самостоятельную мысль и самостоятельное действие. Усилия направлялись на то, чтобы сделать из человека послушное орудие, застывшего формалиста, но отнюдь не диалектика.

 

А между тем, как мы уже отмечали, человек от рождения большой диалектик - это наглядно обнаруживается в детях. Они подчас задают вопросы, на первый взгляд наивные, а в действительности настолько глубокие, что взрослые отказываются на них отвечать. Это и есть начало диалектики и самостоятельного мышления. Здесь бы поддержать ребенка в его начинании, но взрослые, к сожалению, сами беспомощны в таких делах.

 

«Взрослые такие непонятливые, так трудно им все объяснять» - лишь этими словами и непослушанием дети могут отвечать на то зло, которое им приносит частичный человек. Только потому, что дети беспомощны и целиком зависят от взрослых, только потому, что они не умеют еще формировать свои мысли и чувства и к тому же над ними повседневно совершается обыкновенное насилие, они не могут предъявить большого счета частичному человеку. Дети, становясь взрослыми, постепенно лишаются способности самостоятельно мыслить; к двадцати годам они становятся формалистами, но горький осадок остается. Дети могут любить своих родителей, но уважать их и быть им по-настоящему благодарными за полученное воспитание и обучение - не могут. Ибо насилие остается насилием, и убийство в человеке самостоятельной мысли не прощается. Неблагодарность детей - это их плата частичному человеку за его ограниченно мировоззрение.

 

В вопросах подготовки цельного человека дело доходит до смешного. Чем скорее в маленьком ребенке утрачивается самостоятельность мысли и чувств, чем больше в нем обнаруживается формализма, например, способности запоминать непонятные ему образы, знаки, слова; чем больше обнаруживается ловкости оперировать образами и знаками без понимания их, чем больше способностей к математическим и другим формальным наукам - тем одареннее признается ребенок. Действительность, в самом деле, связывается с оглуплением ребенка, а представления об этом связываются с его «талантливостью». Шиворот навыворот представляется реальная действительность частичному человеку.

 

 

IX

 

 

Когда мы говорим о диалектике, самостоятельности мышления, о самостоятельно добытом, а не заученном знании - этим мы отнюдь не предлагаем заново открывать давно открытую таблицу умножения, открывать давно открытый закон Ньютона и написать давно написанный «Капитал» - отнюдь нет.

 

Имеется в виду совсем другое. Заучивая таблицу умножения, ребенок обязан идти своим собственным, присущим только ему путем, а не придерживаться того алгоритма, который ему навязывает учитель. Алгоритм у ребенка явится потом, в самом конце, когда таблица умножения в основном уже будет освоена. Точно так же и с изучением языка - сначала надо научиться говорить и даже писать, а самое главное - излагать собственные мысли, а затем уже обращаться к правилам. Сначала должен быть изучен сам предмет и только потом его законы и правила.

 

Закон Ньютона надо изучать не тем путем, по которому следовала мысль Ньютона в XVII веке, а на уровне и на материале XX века, притом, ребенку надо предоставить полную свободу соглашаться или не соглашаться с Ньютоном и его выводами. Никаких авторитетов, а только сам изучаемый предмет, должен находиться постоянно в поле зрения ребенка. Подвергай все сомнению и, в то же время, будь уверен в главном - материя существует, она движется и непрерывно изменяется.

 

Если ребенок отрицает законы Ньютона или законы Эйнштейна - в таких случаях он обязан дать им свое собственное объяснение и толкование. Не оставлять ничего без объяснения и понимания - вот главная черта цельного человека, которая должна быть у него выработана уже в школе. Цельный человек это не раб, слепо преклоняющийся перед авторитетами, но и нигилизма в нем не должно быть ни грамма.

 

Маркса и марксизм цельный человек должен изучать не на материале XIX века, а на своем собственном и личном материале - вот тогда в мире переведутся оппортунисты, ревизионисты, догматики и начетчики, - это особая и очень вредная разновидность частичного человека в марксизме и рабочем движении.

Цельный человек не должен и не может препоручить дело теории на сторону, например, в Академию наук, а сам заниматься только практикой.

 

Не может он заниматься и только теорией, не занимаясь одновременно и неразрывно практикой. Цельный человек потому - цельный, что не делает такого разделения и сам при этом не расчленяется, подобно частичному человеку.

 

Цельный человек имеет цельное мировоззрение (и метод). Это значит, что его мысль начинается с элементарных частиц мироздания и заканчивается человеком и человеческим обществом; его мысль пронизывает все ступени и уровни организации материи. Он не различия выискивает в этих ступенях в первую очередь, как это делает всегда частичный человек; различия его тоже интересуют, но, прежде всего он ищет то общее, что объединяет материю в Природе и делает возможным развитие ее, восхождение от низшего к высшему. Это не бог и не случай и даже не жизненная сила, представляющее нечто среднее между богом и случаем. Цельный человек не детерминист, не вероятностник и не эклектик, а диалектик.

 

Цельный человек - что равносильно диалектику, - это полная противоположность, как мы уже отмечали, «строгому» логику и застывшему формалисту; и в этом отношении они - враги, непримиримые до последней капли крови и последнего дыхания. Но диалектик может иногда становиться и строгим логиком - если «логика» возникает не из его собственной головы, а из самого исследуемого и изучаемого внешнего мира; он может становиться и «застывшим формалистом» - если дело касается мертвых тел, застывших и из века в век повторяющихся одних и тех же явлений. Если надо, цельный человек может быть даже «эклектиком» - когда речь идет не просто о сумме частей и не о «комплексе» величин и случайностей, а об их органическом единстве, находящимся в состоянии непрерывного изменения.

 

Как видим, цельный человек или диалектик - это многогранная натура.

 

Как сделаться диалектиком?

 

 

Х

 

Вопрос этот незримо стоит повсюду и особенно в среде руководителей. На Западе он проходит под знаком менеджерства, которое включает проблему «умелого» управления, «предусмотрительного» планирования, проблему информации, кибернетики, математики, психологии и социологии. В Советском Союзе он проходит под знаком коллективного руководства, которое по существу подкрепляется все теми же «проблемами».

 

Общественное хозяйство, имея в виду его высокий уровень обобществления, достигло и у нас и на Западе такой вершины, что далее не может вестись частичным человеком: нужен цельный человек - это остро ощущается всеми; однако осознание этого факта еще не пришло, поэтому все решения ищутся на второстепенных путях познания.

 

Вместо того чтобы открыто сказать: нам нужны цельные люди, т.е. диалектики - па Западе говорят: нам нужны талантливые, образованные и «гуманные» менеджеры, способные возглавить сложное современное хозяйство. Отсюда все разговоры о талантах и талантливости, эрудиции, образованности, гуманизме и сложности современной жизни, о социологии, психологии, информации, математике, кибернетике, «умелом» управлении и «предусмотрительном» планировании. У нас говорится то же самое, но с той разницей, что вместо одного слова «менеджер» употребляются два слова «коллективное руководство».

 

Как на Западе, так и у нас в стране есть немало людей, которые и в самом деле полагают, что «цельность» человека может быть заменена единоначалием или коллективностью, будто цельного человека и в самом деле можно заменить умным и образованным единоначальником или составить из сотни частичных специалистов.

 

В крупных промышленных фирмах и корпорациях США в последнее время функция управления начала осуществляться по следующей схеме:

При всем этом предполагается, что показанное «объединение», состоящее из шести отраслевых руководителей плюс одного верховного руководителя - это и есть «целостность» управления, которой недостает современному производству. Представления наших советских кадров в промышленности не идут дальше американских. Их можно было бы посчитать даже тождественными, если не принимать во внимание следующих двух обстоятельств. 

 

Во-первых, у нас отраслевое разделение управленческой функции еще не достигло столь детальной специализации, как у американцев.

 

Во-вторых, у американцев объединение управленческой функции достигается на основе смешанного принципа:  коллегиальности и единоначалия. И надо заметить, что у американцев дело принципов управления поставлено на более «четкие» основы.

 

Но как бы «четко» и «строго» объединение не ставилось и как бы оно не осуществлялось, целостности пока не получается - ни у нас, ни у американцев. Ибо целостность - это не сумма отдельных частей. Как бы сильно эти части не объединялись, не цементировались, не спрессовывались, и будет ли это объединение осуществляться под влиянием единоначалия или коллегиальности, или обеих вместе, все равно целостность не получится.

 

Для целостности необходимо органическое (от слов «организм», организация) объединение, а не механическое.

 

Но в том-то и дело, что «органическое» объединение, «организм», и «организация» - этого современная наука еще не раскрыла с достаточной степенью ясности. Эти вещи остаются все еще за семью печатями и областью искусства, а не науки.

 

Таким образом, на вопрос - как сделаться диалектиком - предварительно можно ответить в следующем виде. Начинать обучение диалектике в современных условиях надо с выработки понимания «организма» (системы) и категории «организации» - из этого будут вытекать все последующие действия, как для воспитателей, так и для воспитуемых. Надо понять сначала категорию организации, а далее, как говорится, покажет само дело.

 

 

XI

 

Но частичный человек - большой скептик. Убедить его в том, что суть диалектики в понимании категории организации - дело почти безнадежное. Он вспомнит, прежде всего, историю; в частности, он вспомнит то обстоятельство, что с организацией он давно знаком, чуть ли не с детства: он изучал ее в институте, имел с нею дело на производстве и даже однажды числился в должности организатора производства, о чем есть соответствующая запись в его трудовой книжке; короче говоря, «организацией» удивить частичного человека нельзя; ни одному нашему высказыванию, связанному с этим словом, он не поверит.

 

Точно так же он не поверит всему тому, что связано с «диалектикой»; он считает, что она ему тоже более или менее знакома. С кем бы мы не беседовали и не сталкивались последние пять лет, все глубоко уверены в том, будто они изучали диалектику, будто пользуются ею на практике и даже некоторые из них преподавали ее в вузах, и вопрос, по их мнению, может стоять лишь о разной степени овладения диалектикой разными людьми.

 

Но когда вопрос ставится о полном овладении диалектикой, всеми людьми - в таких случаях многие спешат заявить: здесь нужна гениальность Маркса и Ленина, а мы - люди маленькие, мы не марксы, не ленины и за это мы не беремся и об этом с нами нечего толковать. Таков частичный человек.

 

Прав был В. И. Ленин, когда говорил: «хочется бить по головам». Частичный человек безбожно путает. Организацию, как таковую, в институте он никогда ни при какой погоде не изучал. Ибо организация, как таковая, еще не сделалась предметом внимания современной науки. Если бы это было не так, то в Академиях наук многих стран мира давно бы имелся не один и не два академика от организации. Но там, как известно, есть представители многих других разделов знаний вплоть до наук о моллюсках и перепончатокрылых, а теоретиков организации нет. В Академиях слово «организация» вообще не звучит, хотя в индивидуальной и общественной практике оно появилось не менее 150 лет тому назад. И этот факт говорит сам за себя, и это вернейшее свидетельство тому, что науки по общеприродной категории «организация» еще не создано и не существует.

 

То, что изучал частичный человек в институте, и им называлось словом «организация» - это еще не наука, а преддверие ее. Скорее, то была технология вперемежку с обрывочными и неосознанными сведениями о чем-то таком, что впоследствии (когда сложится наука) будет отнесено, бесспорно, к организации. Но то будет впоследствии, а сейчас это набор бессвязных и неосознанных сведений. Единственно, с чем хорошо знаком частичный человек - это с самим словом «организация» - он его употребляет на все лады не менее 150 лет, не понимая того, что за ним скрывается. Во всяком случае, частичный человек совершенно не различает и не отделяет технологию от организации производства... Он их безбожно путает и смешивает как в теории, так и на практике. В этом легко убедиться, если обязать частичного человека держать строгий экзамен на тему: «технология, организация и какая между ними связь и разница?»

 

И, наконец, вопрос о самой диалектике. Вот здесь-то частичный человек совсем распоясался. Он думает, что диалектику можно изучить на 10, 20, 50 или на 99 процентов и быть в какой-то мере с нею знакомым, а самому при этом быть «диалектиком». Частичность частичного человека и здесь проявляется с полной наглядностью, поистине -    «невежество - демоническая сила, и мы опасаемся, что оно послужит причиной еще многих и многих трагедий»   (К. Маркс).

 

Диалектиком можно быть либо на все 100 процентов, либо не быть вовсе. Здесь имеет место скачок, и он дискретен в полном смысле этого слова. Кто этого не понимает - тот ничего не понимает.

 

Возвращаясь к вопросу - как стать диалектиком, можно ответить: не надо играть в диалектику, нельзя ее изучать по частям.

 

 

XII

 

 

Особенно неприглядную картину представляет в настоящее время подготовка молодого поколения в вузах, где вообще никем не координируются действия частичного человека, где все профессора и педагоги гнут лишь свою, сугубо частичную линию, совершенно не сообразуясь с возможностями обучающихся и теми последствиями, которые создаются от такого рода обучения (и воспитания). Учащиеся буквально раздираются на части, не будучи в состоянии связать воедино осколки получаемых знаний и скоординировать разрозненные действия своих педагогов.

 

Неблагополучие усугубляется во много раз еще тем, что частичность в последнее время в вузах и школах приобрела воинствующий характер. Частичный человек как будто задался целью мстить подрастающему поколению. Всю свою узость он перекладывает на неокрепшие плечи молодого поколения.

 

Говорят, что трудности обучения молодого поколения связываются с ростом, расширением и усложнением современных знаний, - с теми вершинами, которых достигла современная наука. Но это неправда. Буржуазная наука вообще не может достигать вершин; глубин, куда ни шло, она еще может достигать, а вершин - нет. Вершина, как известно, есть та точка, откуда видна вся необозримая окрестность науки, откуда становится ясной и понятной вся панорама, взаимосвязь отдельных частей, а также проясняются и сами части. Глубина же, есть набор отдельных направлений, не связанных между собой отдельных истин, фактов и фактиков.

 

С общепринятой точки зрения прогресс естествознания, например, в физике представляется так. Жила-была на свете классическая физика, но затем пришел Эйнштейн с двумя теориями относительности и сделал шаг вперед, по направлению к прогрессу (создал релятивистскую физику). После Эйнштейна пришел Бор, затем появился Гейзенберг и оба еще раз продвинули физику на одну ступень по направлению к ее вершинам и глубинам (создана квантовая физика), а теперь вот ожидается, что Ландау или де Бройль с их школами и талантливыми учениками продвинут физику еще дальше в деле познания природы... И так будет продолжаться до бесконечности.

 

Возникает тревожный вопрос - действительно ли такое движение является движением вперед, к вершинам, глубинам или, быть может, есть нечто принципиально иное, очень похожее на топтание на месте? Быть может, то, что мы сейчас наблюдаем в естествознании, в частности в физике, и принимаем за подлинное движение и развитие, - это всего лишь углубление, расширение, рост на частных направлениях, а не движение и развитие науки в целом. Что собою представляет современное естествознание (?) - такой вопрос сейчас тревожит не одних только ученых.

 

Углубление, расширение, рост и связанное с ними усложнение в современной науке многими воспринимается как естественное, сопутствующее развитию явление. Ничего, мол, не поделаешь, если таковы законы и природа вещей. Но что произойдет дальше, ну, скажем, через 1000 или через 100 лет (?), - если даже сейчас, в середине XX века, на всем земном шаре нет и не находится ни одного ученого, который смог бы понимать, мы уж не говорим всей науки, а хотя бы одну физику в полном ее объеме. Что же произойдет при таком ходе событий, ну, скажем, к середине XXI века?

 

Если наш доисторический предок был до предела угнетен по причине недостатка и отсутствия знаний, то наш потомок, да и мы сами, будем угнетены не менее обилием знаний и отсутствием понимания; стоило ли ради этого человечеству бороться, страдать и делать все то, что называется «прогрессом»? Такие вопросы волнуют в настоящее время не только ученых, но и все более широкие массы людей.

 

Из создавшегося тупика многие ищут выхода на путях улучшения и рационализации преподавания и обучения. Многие договорились до того, что всерьез предлагают обучать наукам людей во сне, в то время, когда они спят, с помощью обучающих машин. Это, мол, принесет неисчислимые выгоды, прежде всего обучающимся, а также обучающим: сэкономит и тем и другим массу времени, материал будет заучиваться легко, без напряжения, механическим путем. Учащиеся не будут задавать «глупых» вопросов, поскольку им нужны знания, а не понимание; обучающие не будут отвлекаться глупыми вопросами и т.д. и т.п. До такой нелепости сейчас договорились не какие-то глупцы, а многие очень умные и видные люди.

 

 Не меньший интерес проявляется к другой нелепости, о которой нами уже слегка упоминалось. Овладение вершинами науки связывается с такой категорией, как «талантливость». Среди подрастающего поколения ведется поиск, самый настоящий сыск будущих талантов, которые бы смогли спасти положение в науке. Создаются школы высокоодаренных детей (и наряду с ними школы дефективных детей); культивируются состязания, проводятся конкурсы, олимпиады, викторины на предмет находчивости и ловкости - кто знает больше фактов и фактиков, кто ловчее и непринужденнее может оперировать этими фактиками, не задумываясь над выработкой понимания. Самое плохое здесь то, что проблема талантов, а вместе с нею и проблема дефективности, находит себе горячих сторонников в среде некоторой части советских ученых и, в особенности в Сибирском отделении Академии наук СССР.

 

Очень серьезно, вернее, с очень серьезным видом ведутся обсуждения проблемы образования высшей и средней школы; созываются ведомственные и даже международные симпозиумы, которые, как и следовало ожидать, не приносят положительных результатов, потому что обсуждается вопрос не ЧТО преподавать, а КАК преподавать. Предполагается, что метод можно отделить от изучаемого объекта и их можно рассматривать один от другого.

 

Не менее серьезно ведется обсуждение еще одной нелепости, возникшей в буржуазной науке. Мы имеем в виду «электронный мозг» и «возможность в принципе» передачи на исполнение машинам специфических, чисто человеческих видов деятельности, - таких, как управление, планирование и руководство. Об этой нелепости не стоило бы и говорить, если бы она не получила столь широкого распространения, в том числе и в некоторых кругах ученых Советского Союза. Истории мало известно подобных нелепостей, которые возникли бы именно в науке.

 

Возвращаясь к диалектике, следует сказать, что начинать ее изучение лучше с естествознания и ни в коем случае не с нелепостей.

 

 

XIII

 

 

Пока частичный человек ищет выхода на путях энергичных обсуждений, занят розыском талантов, ломает голову над электронным мозгом и «возможностями в принципе», - в это время молодое поколение путем проб и ошибок ищет и находит свои собственные пути выхода из создавшегося положения в науке и обучении. Оно стремится к науке не для того, чтобы обрести понимание - в это сейчас не верит подавляющая часть молодежи. В храмы науки она направляет свои стопы отнюдь не за пониманием, а затем, чтобы приобрести всего лишь знания; определенный запас знаний, который ей необходим для узкого углубления в частные вопросы и дела.

 

Но если говорить всю правду, то приобретение даже этих, сугубо узких знаний, необходимых для чисто утилитарных целей, становится делом все более и более затруднительным. На пути возникают препятствия, о существовании которых ранее мало кто подозревал. Объем знаний только для этих, чисто утилитарных целей за последние 20 лет настолько возрос, что ни один учащийся, каким бы ни был он «талантливым», не в состоянии овладеть ими, а тем более надолго удержать их. К концу обучения из головы учащегося улетучивается примерно столько же, сколько вкладывается в нее за время обучения.

 

Факт невосприятия и улетучивания знаний не зависит от способностей или каких-либо иных качеств учащегося. Здесь действуют естественные законы природы. Учащемуся в процессе обучения преподносится не нечто цельное, связанное, единое - не система, а груда разрозненных вещей и предметов, знаний и сведений, фактов и фактиков. Гипотезы и различные теории (число которых с каждым днем увеличивается), призванные по замыслу сцементировать указанную груду, сами не представляют того единого целого, в котором нуждается современная наука. В результате преподносится хаос.

 

Но и этого мало. В хаосе попадаются безвозвратно устаревшие знания, - современные флогистоны и теплороды, попадаются ненужные безнадежно устаревшие гипотезы и теории и даже целые устаревшие научные направления, сильно засоряющие головы учащимся и неправильно их ориентирующие.

 

Но и этого мало. Если бы сей хаос преподносился учащемуся, так сказать, на добровольных, паритетных началах, а не насильственно, тогда куда ни шло, учащемуся можно было бы как-то мириться, и у него имелась надежда и возможность спасти свое человеческое Я и приобрести нужные и полезные вещи в куче старья. Но в том и дело, что куча ему навязывается насильственно, без намека на паритетность. Каждый профессор своего осколка знаний ревниво оберегает свой «осколок», ревниво навязывает его учащемуся, а кто не подчиняется, «бунтует» - пренебрежительно или невнимательно относится к его «осколку», тот лишается стипендии и отчисляется «по неспособности» из высшего учебного заведения. По этой причине, в частности, ежегодно изгоняется из МВТУ не менее 600-800 студентов, из МГУ не менее того. Действительность и объективность таковы, что изгоняются те, кто еще не утратил надежды стать цельным человеком, а оставляются те, кто примирился с частичностью, потеряв надежду обрести цельность. Представления же складываются шиворот навыворот: изгоняются мол, «тупицы», остаются, мол, «таланты».

 

Возвращаясь к диалектике, следует подчеркнуть: кандидатов в диалектики в первую очередь надо искать среди изгнанников и «тупиц», но отнюдь не в среде «талантов».

 

 

XIV

 

 

Громадность, обилие, разрозненность, бессистемность знаний плюс безнадежно устаревшие знания и плюс насилие в преподавании - все это в сумме рождает ужасную картину в головах учащихся. Формируется в полном смысле слова неполноценное существо. Современная наука и школа его рождают в массовом количестве - людей, обессиленных уже на пороге жизни.

 

Молодой неандерталец, усвоивший в результате обучения в пещерном университете одну единственную вещь - знание того, как убить пещерного медведя, молодой Чичиков, твердо усвоивший наставление родителя, как сберечь и приумножить копейку, находились в неизмеримо более простом, ясном и легком положении, нежели современный молодой физик, успешно, закончивший современный университет.

 

Неандерталец был цельным человеком. Когда он сходился один на один с пещерным медведем в лихой схватке, у него не было колебаний: он действовал быстро, решительно, с напряжением всех сил и бесстрашно. Точно так же действовал в решительные минуты и П. И. Чичиков: он смело и храбро брал ссуды в дворянском банке и опекунских советах под закладные на несуществующих мертвых душ. И все потому, что у неандертальца и Чичикова не было противоречивых и взаимоисключающих знаний.

 

Современный физик, напротив, полон сомнений, нерешительности, страха - потому, что он до отказа наполнен противоречивыми знаниями, к которым благодаря совершенному над ним насилию, он к тому же относится с благоговением.

 

Возвращаясь к диалектике, следует сказать, что диалектика несовместима со страхами, нерешительностью, иссушающими сомнениями, покорным благоговением и застывшими противоречиями, - поэтому современный стандартный физик меньше всего подходит на роль диалектика.

 

Из этого, однако, нельзя делать вывод, будто неандерталец, вооруженный дубиной, или П. И. Чичиков, умеющий добывать копейку, более подходят на роль диалектиков. Ни тот, ни другой, конечно, не подходят. Первый - не только потому, что дубина - не средство познания мира, но еще и потому, что в наше время все неандертальцы легко поддаются на фашистскую пропаганду, и становятся фашистами. Неандертальцы были основной ударной силой отрядов СС в фашистской Германии и легко становятся современными неофашистами в Соединенных Штатах. Из П. И. Чичикова диалектик также не получится, потому что он слишком любит копейку - так что на Чичикова рассчитывать тоже нельзя.

 

 

XV

 

Частичный человек портит не одну естественную природу, не только материальные ценности, и не только человека, он портит еще и духовные ценности, оставленные нам в наследство предшественниками. Он берет бессмертное произведение Льва Толстого «Война и мир» и... экранизирует его. Казалось бы, что здесь дурного? Более того, как будто делается хорошее и полезное дело: доносится до зрителя и читателя наиболее легким, коротким и бездумным путем все богатство чувств и мыслей великого художника.

 

Когда-то мы понимали весь вред, все убожество и варварство подобного рода экспериментов с духовными ценностями. Мы смеялись над американцами, которые пересказывали «Анну Каренину» в комиксах, издаваемых на потребу невеждам. Мы возмущались, когда фашистские мракобесы сжигали на площадях книги великих художников и писателей. Теперь мы присутствуем при том же самом уничтожении, но несколько иным способом великих произведений и ничуть этому не удивляемся. Пришло новое поколение людей, которые полагают, что могут если не дополнить Льва Толстого, то, во всяком случае, принести современникам пользу тем, что перескажут и покажут на экране создания великого художника.

 

Мы согласны, что пересказы и показы второсортных произведений могут иногда приносить пользу, но так поступать с бессмертными произведениями, которые уже вошли в духовную сокровищницу человечества, нельзя. Более того, это вредно, это варварство и новый вид каннибализма, худший, чем сжигание книг на площадях средневековых городов и в фашистской Германии. Однако частичный человек не понимает этого. Прав был Маркс, когда говорил, что «Невежество - демоническая сила...». Сергей Бондарчук ни на мгновение не допускает мысли о том, что он делает очень плохое дело; более того, он глубоко убежден, будто совершает гуманное дело и сам он большой гуманист. В действительности же и объективно он - варвар и невежда, ничуть не лучше, чем те, кто уничтожал огнем книги на площадях. Цельному человеку никогда не могла бы придти в голову мысль, что предназначенную (для него же) вкусную и здоровую пищу можно препоручить кому-то на стороне предварительно пережевывать, а затем самому питаться этой жвачкой. У частичного человека все обстоит наоборот; у него, как и у грудных детей, дикарей, насчет пищи нет ни понимания, ни брезгливости.

 

Вот еще один пример из списка современных невежеств и варварства. Возьмем киноартиста Б. Чиркова. Когда-то, на заре своей жизни, он создал образ молодого рабочего парня Максима - незабываемый образ. Но тот же Б. Чирков своей последующей кинодеятельностью разрушил в наших душах дорогой для нас образ - он убил Максима. Только по глубокому невежеству мог это сделать Б. Чирков.

 

Подобным образом поступает частичный человек и с духовными ценностями, оставленными в наследство классиками марксизма. Он берёт Маркса, Энгельса и Ленина и от их имени «сочиняет» и издает многотысячными тиражами следующие труды:

 

 

«К. Маркс и Ф. Энгельс о технике» (1931 г., тираж... составитель Асмус, предисловие Н. Бухарина);

 

«К. Маркс и Ф. Энгельс об искусстве» (1957 г., тир. 75 тыс. экз., состав. М. Лнфшиц);

 

«К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин о научном коммунизме» (1965 г., тир. 205 тыс. экз., сост. А. И. Шептулин и др.);

 

«К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин об историческом материализме» (1966 г. тир. 100 тыс. экз., сост. А. И. Шептулин и др.) и т.д. и т.п.

 

 

«Трудов» такого рода за долгие годы выпущено значительно больше, нежели издано трудов самих классиков. Когда их читаешь, приходишь в ужас, не потому, что составители что-то искажают - в этом их упрекнуть нельзя; они добросовестно, буква за буквой, списывают у классиков каждое их слово. Речь идет об односторонности, частичности и убожестве представлений частичного человека. Он берет у классиков только то, что может понимать - то, что приемлет. Другое же - то, что он не приемлет - вполне естественно опускает, потому что не понимает. В результате происходит расчленение живого тела марксизма, вернее, его убийство. Нет ничего вреднее этих книг - печатать их, отпускать на них дефицитную бумагу не следует.

 

Возвращаясь к вопросу - как стать диалектиком - можно ответить: не надо читать «трудов» частичного человека, а тем более выпускаемых от имени классиков. Надо изучать только самих классиков.

 

О практической стороне диалектики поговорим позднее, в другой раз и в том случае, если будут усвоены более или менее основательно положения, приведенные в этом письме.

 

Но необходимо помнить, что время работает, как было сказано выше, не только на прогресс, поэтому надо спешить.

 

 

Июнь 1966 год.